Василий Лебедев стр. 39
Зернщиков приостановился — вот незадача! Задень такого — заорет на весь Черкасск. Сбегутся казаки — в глаза наплюют, а то трухменку свою потеряешь... Но ехать надо было, тем более, что вся эта россыпь зипунов, кафтанов, чалм уже подхохатывала в ожидании скандала. Зернщиков осторожно пустил лошадь на упрямого казака. «А ну как пырнет коню в брюхо саблей?» — похолодев, подумал Зернщиков. Лошадь осторожно переступила казака. Лошадь Булавина просто перескочила, кинув на зипун казака ошметок земли.
— Чем у царя хорошо служить в войске? Да тем, что там старших слухают,— вздохнул Зернщиков.
Булавин не ответил. Зернщиков проехал с минуту в смущении, а потом принялся прямо с седла покупать то заморские базилики дочерям, то косник, то иные украшения жене. Булавин думал, что этих украшений и без того хватает в старшинской семье, а Зернщиков все дергался из стороны в сторону, все останавливался, мял торговцев лошадью, получал плевки в спину, проклятья, но не обращал вниманья, заразившись торговым жаром.
— Эй, колоброд! Чего отворил рот? Давай сюда вентерь! — кричал Зернщиков и покупал спасть для рыбной ловли.
— Долго ты будешь меня кружить? — пробасил наконец Булавин.
— Зараз! Зараз! — с готовностью отвечал Зернщиков, а сам все шарил желтым прищуром по рядам, облизывал топкие губы, еле видные в рыжей бороде.— Эй! Зарьян! А ну подай-ка мне этот шандал!
Тут Зернщикова позвали царевы прибыльщики.
Занятие это — теребить пошлину с казака — было неприятное, прямо надо сказать — срамное, и Булавин остановился в отдалении, Зернщиков же пошел, нахохлясь, в середину толпы, как раз к тому самому возу со стерлядью, у которого с час назад разыгралась сцена меж хозяином воза, старым казаком, и человеком, назвавшим его Лоскутом. У торговца оставалось десятка полтора рыбин — Булавин видел это с седла,— а царевы прибыльщики уже подступили к нему с пошлиной. Базарные фискалы донесли им, должно быть, сколько было рыбы, но старый казак отказывался.
— Старшина! — крикнул, оборачиваясь к подходившим, старый налогосборщик.— Это твой казак, черкасский?
Зернщиков прищурился, качнул головой:
— Нет, не видывал таких на Черкасске.
— Ты откуда? — приступил старший к содому казаку.
— Оттуда, откуда и весь народ! Толпа тотчас грянула смехом.
— Из которой станицы?
— Из той, что на Дону стоит.
— Много их на вашем Дону стоит!
— Вот я во всех и живу! — все больше задирался казак, чувствуя поддержку толпы.
— Ну и провались ты в преисподнюю со своей станицей! Давай говори, сколько прибыли надергал? — старший налогосборщик тряс худеньким паричишкой, осыпая плечи подпревшим чужим волосом и розоватой заморской пудрой.
— А прибыли у меня шесть рублей с полтиною.
— Врешь! Ты врешь нам все! Ты самого государя грабишь, а нас в обман вводишь!
Зернщиков не вмешивался, молчал, насупясь, опасаясь потерять авторитет среди черкасских казаков,— ему еще жить и жить с ними, а их набежало к возу великое множество, и каждый смотрел с интересом, задирая голову н скалясь. Он подумал: вот крикни, свистни — выхватят сабли и начнут крошить...