Певцы. Раздел 2.
– Он сказал, что этого мало, – сообщила она.
– Мало? – переспросил отец. – Так и сказал? Анна кивнула.
– Ай да наглец. – Реакция отца часто была непредсказуемой, даже для членов его семьи; каким-то образом нахальство певца затронуло в мистере Марринере струну сочувствия. – Иди и скажи: споют еще одну песню, получат еще шиллинг.
Анна не шевельнулась.
– Папочка, разреши мне туда больше не ходить.
Все трое вопросительно взглянули на нее.
– Не ходить? Но почему?
– Мне не понравились его манеры.
– Чьи? Мужчины?
– Да. Мальчик – ты был прав, Джереми, это оказался мальчик, совсем маленький – стоял и молчал.
– Чем тебе не понравились манеры мужчины? – заинтересованно спросил мистер Марринер.
– Ну, не знаю! – Анна быстро задышала, пальцы впились в спинку кресла. – Дело не только в манерах.
– Генри, я бы не... – умиротворяюще начала миссис Марринер, но вдруг на ноги вскочил Джереми. Ему было стыдно перед собой за то, что он так безответственно отнесся к рождественским подаркам, что он вообще безответственный по сравнению с Анной, хотелось как-то исправиться.
– Вот шиллинг, – сказала Анна, протягивая монетку. – Он его не берет.
– А вот их уже два, – произнес отец, подкрепляя слово делом. – Но при условии – пусть споют еще.
Пока Джереми не было, все сидели молча. Анна никак не могла успокоиться, мистер Марринер барабанил пальцами по столу, его жена разглядывала свои кольца. Наконец она сказала:
– Они теперь такие заносчивые, с чувством классового сознания.
– Дело не в этом, – возразила Анна.
– В чем же?
Не успела она ответить – если и собиралась, – дверь открылась и вошел Джереми, раскрасневшийся, возбужденный, но и торжествующий – он одержал победу над собой. Не подходя к столу, он остановился поодаль и посмотрел на отца.
– Он не взял деньги, – объявил Джереми. – Сказал, этого мало. И ты знаешь почему.
– Знаю почему? – мистер Марринер нахмурился, стараясь что-то вспомнить. – Как он выглядит, Джереми?
– Высокий, тощий, лицо впалое.
– А мальчик?
– Ему лет семь. Стоит и хнычет.
– Ты его знаешь, Генри? – спросила жена.
– Стараюсь вспомнить. Да, то есть нет, вернее, да; кажется я его знаю. – Все заметили, точнее сказать, почувствовали, как взволнован мистер Марринер. – Что ты ему сказал, Джереми?