Гость из преисподней. Раздел 8.
– Слушай, Билл, – заговорил он, – в каком номере остановился мистер Рамбольд? Он просил принести ему выпить, а в каком он номере, я не спросил.
– В тридцать третьем, – слабым голосом произнес портье. – Двухкомнатном.
– Эй, Билл, что с тобой! – воскликнул официант. – У тебя такое лицо, будто ты увидел привидение.
Они оба огляделись по сторонам, потом взглянули друг на друга. В вестибюле никого не было.
– Господи! – сказал портье. – Неужели померещилось? Он был здесь минуту назад. Смотри.
На каменном полу лежала маленькая – дюйма в два – сосулька, вокруг нее растекалась лужица.
– Эй, Билл, – вскричал удивленный официант, – как она сюда попала? Сейчас разве заморозки?
– Наверное, ее принес он, – ответил портье.
Они уставились друг на друга в оцепенении, которое сменилось ужасом, когда где-то в недрах гостиницы зазвенел колокольчик.
– Там Клатсем, – прошептал портье. – Пусть идет и разбирается, кому это не спится.
Клатсем уже снял галстук и готовился отойти ко сну. Спал он в полуподвальном этаже. Кого это нелегкая занесла в курительную в такой час? Надев куртку, он пошел наверх.
У камина он увидел ту самую особу, чье появление и исчезновение так встревожило портье.
– Да, сэр? – сказал он.
– Я хочу, чтобы вы пошли к мистеру Рамбольду, – сказал незнакомец, – и спросили его: не предоставит ли он свободную постель в своем номере в распоряжение друга?
Через некоторое время Клатсем вернулся.
– Мистер Рамбольд шлет вам привет, сэр, и хочет знать, кто вы.
Незнакомец подошел к столу в центре комнаты. Там лежала газета из Австралии, которую Клатсем раньше не заметил. Претендент на гостеприимство мистера Рамбольда перелистал страницы. Потом ногтем, который даже стоявшему у двери Клатсему показался необычайно заостренным, он вырезал прямоугольную заметку размером с визитную карточку и, отойдя в сторону, жестом пригласил официанта с ней ознакомиться.
При свете газовой горелки, висевшей в коридоре, Клатсем прочитал вырезку. Это было что-то вроде некролога; но почему мистеру Рамбольду будет интересно узнать, что тело некоего мистера Джеймса Хэгберда было найдено при обстоятельствах, предполагающих насильственную смерть?
На сей раз Клатсем отсутствовал дольше и вернулся с озадаченным и слегка испуганным выражением лица.
– Мистер Рамбольд шлет вам привет, сэр, но человека с таким именем он не знает.
– Тогда спросите вот что, – велел незнакомец. – Желает ли он, чтобы я сам к нему поднялся, или ему удобнее спуститься ко мне?
Клатсем отправился выполнять распоряжение незнакомца в третий раз. Вернувшись, он, однако же, не открыл дверь курительной, а прокричал сквозь нее:
– Мистер Рамбольд советует вам убираться в преисподнюю, потому что ваше место там, и говорит: «Пусть поднимется, если посмеет!»
И дал деру.
Через минуту из своего убежища – подвала для угля – Клатсем услышал звук выстрела. В нем шевельнулся какой-то древний инстинкт – упоение опасностью, презрение к ней, – и он взбежал по ступеням с такой скоростью, с какой не взбегал никогда. В коридоре он споткнулся о ботинки мистера Рамбольда. Дверь в его спальню была приоткрыта. Пригнув голову, он ворвался туда. В ярко освещенной комнате никого не было. Но почти все в ней, что можно было перевернуть, было перевернуто, а на постели... Пятна крови Клатсем заметил на подушке с клетчатой наволочкой. И тут же увидел – они повсюду. Вдруг он застыл на месте и долго стоял как вкопанный, не в силах побежать вниз и разбудить остальных, – на подоконнике лежала сосулька, тонкая льдышка-клешня, искривленная словно коготь дракона, а на конце ее висел кусок плоти.
Мистера Рамбольда он больше не видел. Однако полицейский, совершавший обход по Кэррик-стрит, заметил человека в длинной черной накидке, плечо его было отведено в сторону, будто он нес что-то тяжелое. Он окликнул этого человека, побежал за ним; казалось, незнакомец идет не очень быстро, но догнать его полицейскому так и не удалось.